Война в Иране усилила позиции китайского юаня в мировой торговле нефтью и стала своего рода стресс-тестом для финансовой инфраструктуры Пекина. На фоне геополитического кризиса резко выросла популярность китайской системы трансграничных платежей CIPS.
По данным китайских государственных СМИ, среднесуточный объем операций через CIPS в марте достиг рекордных 920,5 млрд юаней ($135,7 млрд). В начале апреля показатель кратковременно поднимался до 1,22 трлн юаней, а число ежедневных транзакций приближалось к 42 тысячам. Позже объемы несколько снизились.
Рост активности вокруг CIPS — системы, которую Китай запустил в 2015 году как альтернативу западным механизмам международных расчетов, — вновь оживил разговоры о расширении роли юаня в мировой нефтяной торговле.
Нефть все чаще торгуется вне долларовой системы.
Хотя статистика CIPS не показывает структуру операций по товарам, косвенные признаки указывают на рост расчетов за энергоносители.
По данным Международного энергетического агентства, доходы России от экспорта энергоносителей в марте почти удвоились по сравнению с февралем и достигли $19 млрд. В апреле показатель вырос до $19,2 млрд.
Аналитики Citi считают, что геополитическая ситуация создала для юаня «золотое окно возможностей». После того как США частично смягчили ограничения на российскую и иранскую нефть, чтобы избежать глобального дефицита топлива, многие покупатели - включая Индию - столкнулись с необходимостью рассчитываться в юанях, поскольку Москва и Тегеран ограничены в доступе к долларовой системе.
«Торговля в юанях неизбежно будет расти, потому что для России это фактически единственный рабочий вариант», - говорит Берт Хофман из Национального университета Сингапура.
Стратег BNP Paribas Asset Management Чи Ло отмечает, что юань активнее используют не только Россия и Иран. По его словам, Саудовская Аравия также постепенно расширяет применение китайской валюты в торговле с КНР.
На этом фоне на рынке вновь заговорили о «нефтеюане» - по аналогии с системой нефтедоллара, которая десятилетиями поддерживала глобальное доминирование американской валюты. Китай остается крупнейшим в мире импортером нефти, что дает Пекину все больше влияния в переговорах о валюте расчетов.
У юаня остаются серьезные ограничения.
Однако масштабы изменений пока невелики. По оценкам GMF Research, доля юаня в мировой нефтяной торговле составляет от 3% до 8%. Financial Times также отмечает, что даже после начала войны показатель остается в пределах однозначных чисел, тогда как доля доллара, по оценке JPMorgan, все еще близка к 80%.
Несмотря на рост влияния, юань по-прежнему далек от полноценной конкуренции с долларом. Одна из главных проблем — слабое развитие рынка производных инструментов в китайской валюте. Для превращения юаня в полноценную международную расчетную валюту необходимо гораздо более широкое использование фьючерсов и опционов в юанях, однако интерес западных инвесторов к китайским контрактам остается ограниченным.
Еще одним препятствием остается закрытость китайской финансовой системы.
«Китай по-прежнему действует очень осторожно. Для полноценного международного признания валюта и экономика должны быть гораздо более открытыми», - говорит глава аналитического подразделения Marex Гай Вулф.
При этом Китай постепенно ищет обходные механизмы для смягчения этих ограничений. Аналитики Ostrum Asset Management отмечают, что экспортеры могут получать оплату в юанях, а затем конвертировать средства в золото через международную площадку Шанхайской золотой биржи. Это позволяет использовать золото как нейтральный актив вместо доллара.
Война стала проверкой для китайской системы.
Для Пекина нынешний кризис стал возможностью проверить собственную финансовую инфраструктуру в реальных условиях геополитического конфликта. «Те, кто впервые начал использовать CIPS из-за войны, теперь убедились, что система работает», - говорит директор по международной экономике Совета по международным отношениям Бенн Стейл.
При этом он подчеркивает, что масштабы CIPS пока остаются несопоставимыми с западной финансовой системой.
«CIPS по-прежнему обрабатывает лишь небольшую долю мировых транзакций. Но это полностью соответствует стратегии Китая — постепенному, а не резкому расширению международной роли юаня», - отмечает Стейл.